«Больше женственности!». Почему мы слышим это так часто?

Начнем с прав женщин в молодом советском государстве. Их выдали ушатом. Сразу. Прямо в 1918 году. На работу? Ходите! Зарплату? Получайте! Половая жизнь вне брака? Да ваше дело! (Половую жизнь потом откатили, но был порыв). В Европах и Америках женщины счета в банках еще 50 лет не могли открывать, а наши уже и на заводах, и на пароходах, и в министерствах.

Потом война. На Западе с 1946 года болезненная для женщин кампания «освободи рабочее место, теперь оно нужно твоему парню, вернувшемуся с фронта». Наши парни не вернулись. Женщины еще минимум 10 лет были заняты на тяжелых работах — больше некому. И носили при этом что — телогрейки. Донашивали солдатские шинели и кирзачи. Работа была не правом. Обязанностью. Необходимостью. Рабочая одежда — необходимым уродством.

Кроме того, вечный дефицит. Плановая экономика. И чтобы это дело скрасить, государство печатает брошюры. Мы отголоски этих брошюр до сих пор в иных комментариях читаем. «В отличие от бездумной западной ветрихвостки, игрушки воротил от моды, советская женщина обладает вкусом и высокой моралью». Серая, строгая, практичная, грубая одежда. Это она — вкус. Это оттуда, из тех методичек, яростное противопоставление моды и стиля, как будто приверженность моде обязательно исключает обладание стилем. Это оттуда страх яркого и принтов как ужасной безвкусицы. Да само слово «безвкусица» — идеологическое оружие измученной, обобранной до нитки бесконечными войнами, голодом, лагерями и пятилетками женщины против сытой, хорошо одетой в приятные и разнообразные ткани, но (ах, не купишь этого, стерва, выкуси!) — «безвкусной» иностранки.

Кроме того, домашняя работа. Ее-то никак не поделили. Завиральные идеи ранних коммунистов о семье без быта (фабрики-кухни и ясли для новорожденных, например) были реализованы так, что ими старались не пользоваться. У высоких партийных начальников у первых же появилась прислуга. У остальных в роли прислуги жена. Поработала на производстве? Вечером отдохни — обеспечь быт мужа. Женщина пашет на двух работах.

Кроме того, про финансовую независимость от мужа и ее преимущества никто не объяснял. И немыслим разговор о независимости в государстве, где есть статья за тунеядство. Работали не чтобы жить. Работали потому что иначе — посадят. Про работу в удовольствие можно даже не говорить. Редко кому удавалось. «Родина сказала — надо».

Как думаете, при таких установках сверху, чего хотелось женщине? Ну конечно же, ничерта не делать, не работать хотя бы на одной из работ, и быть как та «западная вертихвостка». В красивом платье. Кто помнит монолог героини из фильма «Курьер» про кабриолет и собачку — вот именно так. Гипертрофированная женственность не тяготила советскую женщину, как начала тяготить западную с 70-х годов, когда западная женщина добилась прав работать наравне с мужчиной. Напротив, гипертрофированная, бездельная женственность была заветной и несбыточной мечтой советской женщины.

С тех пор все поменялось. Мы стали обращать больше внимания на личность, а не на пол. Мы можем работать для самореализации. И многие уже видят тонкость, изящество и женственность не в штампах вроде рюшки-юбка-пояс-утяжка. Но как пепел Клааса стучит в некоторые сердца установка мам и бабушек: «Женственнее! Еще женственнее! Это помогает выжить! Нет юбки — нет в тебе ценности! Женственность пропала! О ужас! Будешь пахать на заводе! В телогрейке!».

Нежно напоминаю, что окно в мой клуб, где, помимо прочего, можно пройти курсы «История моды, XX век, Европа и Америка» и «История моды в СССР», открыто до воскресенья. Подробнее о том, что входит в клуб, цена и запись по ссылке https://clck.ru/RMCdE